October 4th, 2019

Про урбанизацию в Прибалтике до войны

Вдагонку к предыдущему посту.
Перед войной из присоединенных областей к СССР в Прибалтике был самый высокий уровень урбанизации, который мог сравнится даже с РСФСР, да и превышал среднесоветский уровень. Чем он объясняется? А объясняется как всегда, очень просто. За годы капиталистической независимости, динамика урбанизация в Прибалтике не впечатляла. Это царское наследство - эффект высокого старта.
Для начала, напомню - доля городского населения в целом по стране в 1897 г. — 13,4%

Поданным переписи 1897, в Латвии насчитывалоcm 1929387 человек, из них в городах и местечках проживало 566530 (29,4%), на селе — 1362857 (70,6%). [Latvijas PSR vēsture. Saīsināts kurss. 2. pārstr. un pap. izd. R., 1967, s. 193]
В 1914 г. в Латвии было 22 города с общим населением около 1 млн. человек (37,3% населения); в 1935 г. городов было 60, но в них проживало 710,5 тыс. жителей (36,4%); в 1940 г. в Латвии было только 673,7 тыс. человек городского населения (34,5%) : [Э. Вейс, В. Пурин, Латвийская, ССР. Экономико-географическая характеристика, М., 1957, С. 116]

В Эстония же имело место развитие динамики урбанизации, что опять же было связано с некоторым ростом промышленного производства, но основным фактором было именно задел при РИ:

Доля городского населения — 19,2% в 1897 г., 28,1% в 1922 г. и 32,2% в 1934 г. [История Эстонской ССР, т. 1. Таллин, 1961, С. 133]

По Литве вопрос сложней:

В тот период в Литве, включая Клайпедский край, согласно нашим подсчетам, проживало 2669,5 тыс. чел. (в городах - 356,6 тыс., т. е. 13,3%), среди которых 58,3 тыс. составляли царские вооруженные силы и члены их семей.

И немного еще свидетельств "процветания Прибылтики" до 1940 г.

Collapse )

(no subject)


80 лет назад, 4 октября 1939 года была определена западная граница Западной Белоруссии (с оккупированной Германией Польшей) окончательным советско-германским протоколом
Узнав, что скоро советские войска будут отведены на восток, местное население западного берега Буга выражало «исключительное сожаление по поводу оставления Красной армией занятых населенных пунктов. В селе Дорогуча крестьянин-середняк Сотока Иван заявил: «Когда в наших селах были немцы, они забирали у нас коров, кур, гусей и продовольственные продукты. У помещиков они не трогали ничего. Теперь, когда пришли части Красной армии, те у нас абсолютно ничего не взяли. Мы Красную армию любим и за нею пойдем куда угодно». В полосе действия 8-й стрелковой дивизии местные жители просили: «Дорогие товарищи, вы от нас не уходите навсегда, мы сделаем все для того чтобы вы были скоро у нас обратно». В Цешанув население, узнав о передаче этой территории Германии, массами осаждало советские части с просьбами взять их с собой в СССР: «Только вы можете сохранить нашу жизнь и наших детей. Наше будущее там, где Красная армия, где Сталин». Уже с 30 сентября местные жители задавали вопросы о возможности эвакуироваться в Советский Союз.
2 октября Политуправление Украинского фронта издало директиву об организации эвакуации населения через местные временные
управления. В 1.30 3 октября Политуправления Белорусского и Украинского фронтов получили директиву Политуправления РККА № 0271, в которой сообщалось, что нарком обороны дал указание пропустить через определенные пункты на территорию СССР желающих эвакуироваться. Беженцев следовало размещать в селах и городах, эвакуацию провести так, чтобы она не мешала движению войск. «Никакой агитации за уход населения с освобождаемой нами и занимаемой немцами территории не допускать». В тот же день в 17 часов командующие фронтов получили аналогичный приказ наркома обороны № 084. Эвакуировались члены временных управлений, народные милиционеры и активисты. Однако желающих уехать в СССР было много больше, и они сами двинулись на восток. Многие ехали с родственниками и знакомыми на своих подводах, трофейных и войсковых автомашинах. Только за 6—7 октября во временных управлениях на территории восточнее Западного Буга зарегистрировалось 7 тыс. семей (около 20 тыс. человек). В целом по 5-й и 6-й армиям было эвакуировано почти 42 тыс. человек, однако среди польского населения 28 человек изъявили желание уйти на западный берег Буга [Мельтюхов МИ. Советско-польские войны. С.547-548].