blender_chat (blender_chat) wrote,
blender_chat
blender_chat

БССР vs Западная Белоруссия. Часть 3. Промышленность, образование, медицина, культура

СМОТРИТЕ ПОЛНОЕ СРАВНЕНИЕ:Западная Белоруссия и Советская Белоруссия: Социально-экономическое сравнение (1920-1941 гг.) [PDF]


Промышленное производство в Западной Белоруссии в 1920-1939 гг. развивалось циклически. Непродолжительные периоды оживления сменялись разрушительными экономическими кризисами. В Западной Белоруссии кризис 1929—1933 гг. был более разрушительным, чем в Польше. Он охватил все отрасли промышленности, за исключением производства фанеры. За время кризиса количество предприятий сократилось на 17,4%, количество занятых рабочих — на 39%. В обрабатывающей промышленности всей Польши сокращение числа занятых рабочих составило 37,6%. По подсчетам министерства социальной защиты в 1938 г., в Западной Белоруссии всего было 20 тыс. безработных, но на самом деле их было минимум в 2 раза больше[1]. В 1937 г. в Новогрудском воеводстве число безработных составляло 2,6 тыс. человек, в Полесском – 4,9 тыс., увеличившись по сравнению с 1928 г. примерно в 6,5 и 7 раз соответственно. В соответствии с оценками воеводских властей, в 1935 г. фактическое количество безработных превышало официальные цифры на 69% в Новогрудском и 37% в Полесском воеводствах. Более того, в качестве безработных не регистрировали достигших трудоспособного возраста и не имевших опыта работы молодых людей, а также огромное количество мало- и безземельных крестьян, которые не могли обеспечить себя за счет сельскохозяйственных работ. В отчете новогрудского воеводы за 1933 — 1934 г. сообщалось, что наряду с 3 тыс. зарегистрированных преимущественно в городах безработных в воеводстве насчитывалось 280 тыс. частично безработных крестьян [2]. Согласно официально статистике, из 490 тыс. безработных в Польше в 1938 г., пособия получали всего 159 тыс. В 1934–1935 финансовом году денежные пособия через биржу труда в Полесском воеводстве получали примерно 18% зарегистрированных безработных, в Новогрудском воеводстве – 17%. Натуральная и денежная чрезвычайная помощь, носившая нерегулярный характер, в середине 1930-х гг. предоставлялась менее трети от официального количества безработных на западнобелорусских землях [3]. Безработица в БССР была полностью ликвидирована к началу 1930-ых.
В период экономического кризиса 1929 —1933 гг. и депрессии усилился процесс концентрации производства. Если в 1928 г. на долю средней и крупной промышленности приходилось 10,7% общего числа предприятий и 66,1 % рабочих, то в 1938 г. — соответственно 13,5 и 80,6%[4]. В тоже время происходил и обратный процесс, расконцентрация производства. Так, в 1909 году в Западной Белоруссии было 9 крупных фабрик с числом рабочих более 10 тысяч человек, то в 1928 году их осталось всего две. Вообще, в 1938 году в воеводствах Западной Белоруссии было 49 крупных фабрик, для сравнения: только за вторую пятилетку, в БССР было построено 1500 крупных предприятий[5].
Баланс областей БССР в 1940 году:

Согласно данным Виленской торгово-промышленной палаты, за 9 лет, с 1929 по 1938 год, количество предприятий в Западной Белоруссии, на которых работало свыше 7 — 9 рабочих, снизилось с 1463 до 1242. Деревообрабатывающих заводов в 1929 году было 704, в 1938 году — 346. Металлообрабатывающих предприятий было 39, стало 17. Цензовая промышленность Западной Белоруссии, по официальным польским данным, в 1912 году насчитывала 770 предприятий с количеством занятых в них рабочих 28479, а в 1929 году — 243 предприятия с количеством рабочих 10372[6]. Среднегодовое количество рабочих в крупной промышленности Западной Белоруссии с 1913 г. по 1937 г. уменьшилось с 12,3 тыс. до 12,1 тыс. рабочих, в БССР за это же время этот показатель увеличился с 26,2 тыс. до 215,1 тыс. человек[7]. Число всех рабочих в Западной Белоруссии во второй половине 1930-ых было в два раза меньше уровня 1913 года.
К концу 1930-х годов ситуация в сфере промышленности Западной Беларуси оставалась крайне сложной. При фактическом сохранении общей численности промпредприятий (свыше 2000 - 2500), заметным стало снижение удельного веса средних и крупных производств. К примеру, если в 1928 году статистика показывала нам цифру в 560, то в 1936,1937, 1938 годах таковых было 272, 285 и 296 соответственно. Наиболее развитым в промышленном отношении было Белостокское воеводство, где концентрировалась почти половина крупных предприятий... За 20 лет в составе Польской республики, экономические показатели Западной Беларуси в сфере промышленного развития так и не достигли уровня 1913 года. При этом показатели в сфере сельского хозяйства были лучше, однако и они не на много превзошли довоенный, 1913 год[8].
Сопоставить и сравнить данные польской и советской статистики о производстве довольно сложно, поэтому будет гораздо легче сравнить показатели производства областей БССР в 1940 году. В 1940 году промышленность Западной Белоруссии была полностью восстановлена и превзошла уровень 1938 года в более чем 2 раза[9]. Поможет нам стат.сборник Народное хозяйство Белорусской ССР, 1957 г. Но и тут есть проблемы, ибо информация о производстве по областям БССР дана в административном делении 1957 года, когда границы западных областей не вполне соответствовали границами западных областей в 1940 году, т.е. граница между западными и восточными областями уже не точно проходила по бывшей советско-польской границе, как это было в 1940 году, Минская область включила в себя часть районов бывшей Западной Белоруссии (Столбцовский, Несвижский и Клецкий), однако в остальном, граница между Брестской, Гродненской и Молодечненской областью и восточными областями повторяла бывшую границу. Это надо учитывать при сравнении, так же стоит учитывать Гродненская и Молодечненская области были немного меньше по площади, чем остальные области БССР, однако и более густонаселенными, чем например, болотистая Гомельская область. Тем не менее, ситуация и так показательная.
Производство колбасы и копченностей (т.) по областям БССР в 1940 году (в админ.делении на 1957 год):

Производство консервв (тыс. условных банок) по областям БССР в 1940 году (в админ.делении на 1957 год):

Производство кондитерских изделий (т.) по областям БССР в 1940 году (в админ.делении на 1957 год):

Производство чулочно-носочных (тыс. пар) по областям БССР в 1940 году (в админ.делении на 1957 год):

Производство бумаги и картона (тыс. т.) по областям БССР в 1940 году (в админ.делении на 1957 год):

Производство черепицы (тыс. шт.) по областям БССР в 1940 году (в админ.делении на 1957 год):

К слову, были и исключения из правил, например, в западных областях производилось больше цемента (109 тыс. тонн), чем в восточных (91 тыс. тонн), что скорей всего, было обусловлено начавшимся интенсивным строительством.
Производство кирпича (млн. шт.) по областям БССР в 1940 году (в админ.делении на 1957 год):

Я думаю, ситуация болеее чем показательная, поэтому останавливаться на промышленности больше не надо, а перейдем к другим сферам, которые развиваются в органической связи с промышленностью.
Развитое производство невозможно без развитого образования, точно так же, как образование не нужно без производства. Чтобы оценить грамотность населения, мы можем можем воспользоваться результатами переписи 1931 года (согласно данным переписи 1931 г., в Западной Белоруссии неграмотных в возрасте 10 лет и выше было 43 %, а в Полесском воеводстве более 50% населения). Но эти данные не отражают полную картину, так как польская статистика вообще не включала в себя категорию малограмотный, а разделяла лишь по признаку: умел человек писать и читать, или нет? Во-вторых, эти данные по отношению к 1939 году были устаревшими, ибо как мы видим на примере населения городов, за 1930-ые происходил не только рост, но и деградация, так что за это время могло произойти и как дальнейшее увеличение числа грамотных, так и рецидив неграмотности. В конце 1930-х годов в восточных воеводствах Польши школу посещали только 78 % детей школьного возраста, тогда как в среднем в Польше 90 %. Костек-Бернацкий на совещании старост Полесского воеводства в 1938 г. отмечал, что образование в школах низшего типа являлось «совершенно недостаточным. По прошествии нескольких лет молодежь, не используя письменную речь, возвращается к безграмотности»[10]. Охват детей в восточных воеводствах Польши в 1928/29 учебном году составлял 77,9 % детей в возрасте 7 — 13 лет, а в 1937/38 учебном году — те же 77,9 %, тогда как в Польше в целом – 90%.[11]. В то время же, в 1928 г. в БССР 75% детей школьного возраста посещали школы, в 1931 г. – уже 98% [12]. Опять же, это об общественных фондах потребления, о которых я тут практически не говорю: в отличии от Западной Белоруссии, в БССР образование было бесплатным, а в 1939/1940 учебном году в республике на народное просвещение расходовалось 109 руб. (или 116 руб.) на одного человека.


В советской и современной литературе встречаются разные оценки грамотности населения Западной Белоруссии во второй половине 1930-ых — в основном они варьируются от 50 % до 60 % неграмотных, но источники этих цифр не указаны. Но существует достоверный источник, который не показывает картину в целом, но одну из её сторон он характеризует. Это результаты работы призывных комиссий, которые в том числе учитывали грамотность призывного контингента (стоит учитывать, что призывники почти всегда являлись более образованной группой населения, в то время как женское население и население старших возрастов, наоборот менее образованное):
Из сводки начальника Главного управления политической пропаганды Красной армии А.И. Запорожца секретарю ЦК ВКП(б) А.А. Андрееву об организации и подготовке к призыву в армию граждан, родившихся в 1922 г., 14 апреля 1941 года:
«Об общеобразовательном уровне приписного состава 1941 г., по сравнению с предыдущим годом показывают следующие данные: Увеличение количества неграмотных идет главным образом за счет призывников западных областей УССР и БССР и некоторых национальных республик, где процент неграмотных и малограмотных остается еще большим. По этим областям БССР количество неграмотных и малограмотных доходит до 50-60%. В Пинской области неграмотные и малограмотные призывники составляют 77%. В Чечено-Ингушской АССР выявлено 20,8% неграмотных.» [13]

Так же показательный факт, что уже в октябре 1939 г. в Западной Белоруссии обучалось 220 тыс. неграмотных и малограмотных[14], а к началу 1941 года, школы по ликвидации неграмотности в Западной Белоруссии посещали 170 тысяч взрослых человек[15].

На территории Западной Белоруссии не было ни одного высшего учебного заведения, а количество студентов-белорусов по всей Польше было мизерным. Так, например, по переписи 1931 г. во всех вузах Польши насчитывалось около 300 студентов-белорусов, а в 1938/1939 учебном году во всей Польше уже насчитывалось всего 218 студентов-белорусов[16]. В этот же время, в БССР на 1938 г. насчитывалось 23 высших учебных заведения с количеством учащихся свыше 17 тыс. человек, а в 100 техникумах обучалось около 36 тыс. студентов[17]. При этом этнические белорусы обучались в высших учебных заведениях других республик, например, только в 1935 г. на Украине в вузах системы Наркомтяжпрома, Наркомзема и Наркомлеса обучалось 400 студентов-белорусов[18]. В 1938 году в Польше было 32 вуза с 48 тыс. студентами в них, что составляло 1,4 студента на тысячу[19]. В это же время в БССР этот показатель был равен примерно 3 студента на 1000 населения[20], то есть в два раза больше. Число средних специальных учебных заведений в Западной Белоруссии, включая Белосток было 63, против 96 в БССР.

Белорусы в Польше испытывали не только социальный гнет, но и национальный. И это не пустые слова, в отличие от сказак свядомых змагаров про ''русификацию в БССР''. Из 400 белорусских школ, созданных во время немецкой оккупации и при Советской власти в 1919 году, в 1928 г. в Западной Беларуси осталось только 29 белорусских школ и 49 смешанных польскобелорусских школ,. В 1935 году почти на 4 с лишним миллиона белорусского населения имелось всего лишь 16 белорусских школ, к 1937 году и они были закрыты[21]. Согласно польскому статистическому сборнику, в 1937/1938 году во всей Польше было 2 учебных заведения с белорусским языком преподавания, а на территории же Западной Белоруссии к 1939 году не было ни одной белорусской школы[22]. Вот это действительно можно назвать этноцидом.
В 1937 г. в Гродно состоялась конференция с участием белостоксого, виленского, новогрудского и полесского воевод и командующих восточных военных округов корпусов, на которой обсуждались пути усиления «польского характера» («polskości») восточных воеводств. Новогрудский воевода Адам Соколовский на данной встрече утверждал: «Эти земли сильно отличаются от остальных. Они не очень польские. Поэтому их необходимо сделать польскими. Мы завоевали эти земли штыками, но если бы проходил плебисцит, если его провести сейчас, то, известно, результат был бы для нас наверняка сомнительным, не надо себя обманывать… Польша должна быть единой и сплоченной. Кресы – это Польша, но, говоря между нами, нужно их внутренне завоевывать во второй раз»[23]
23 июня 1939 г. воевода Белостока отправил докладную записку в МВД под названием «Проблемы укрепления польского владеющего положения в Белостокском воеводстве». Единственным методом решения национального вопроса считается ассимиляция, т. е. «ополячивание»[34]. Вот несколько цитат из докладной записки: "Рано или поздно, белорусское население подлежит полонизации. Они представляют из себя пассивную массу, без широкого народного сознания, без собственных государственных традиций. Желая этот процесс ускорить, мы должны одолеть древнюю белорусскую культуру" [24].
«Деревня в восточных поветах воеводства живет в максимально примитивных условиях, живо напоминающих иногда времена средневековья. Нищета и нужда в деревне создают благоприятную почву для разных подрывных лозунгов и чужой пропаганды» – утверждал белостокский воевода. В 1933 г. командование округа корпуса № 944 в тайном письме сообщало начальнику отдела безопасности ПВУ о нарастающем недовольстве и образовании революционного актива среди белорусского населения, что объяснялось отсутствие заработков, медицинской помощи, голодом, «нищетой и эксплуатацией кресового населения»[25].
Закрывались не только учебные заведения, но и православные храмы. В 1938 г. был принят специальный декрет президента, зафиксировавший, что польская политика в отношении православия должна "последовательно привести к нивелированию русского влияния в православной церкви и тем самым ускорить процесс ополячивания среди так называемых белорусов" [26]. А в секретной записке полесского воеводы В. Костек-Бернацкого министру внутренних дел Польши в январе 1937 г. указывается, что «не может быть и речи о том, чтобы в течение ближайших 10 лет учителем на Полесье был белорус или даже местный полешук».[27]. Так же в 1937 г. Костек-Бернацкий обратился с секретным письмом к министру социального обеспечения, в котором обосновывал свою просьбу увеличить дотации на воеводство: «В городах, лишенных крупной промышленности, нищета и голод невероятные, и продолжают ухудшаться… Эти условия приводят к частым катастрофам, безвыходным положениям, нечеловеческим и даже незвериным... Под угрозой не только голодной смерти или тяжелых болезней, но и нарушения общественного порядка – я должен смягчать эту ситуацию. Это не только гуманитарная акция, но, прежде всего общественная и даже государственная. Каждый злотый из рук государства служит польской пропаганде»[28].
В начале 1939 г. на конференции начальников общественно-политических отделов воеводских управ представитель НВУ сообщал, что в Новогрудском воеводстве по предложению военных властей был установлен запрет на занятие должностей в дорожной и лесной администрации православными жителями; приобретать землю в приграничной полосе, охватывавшей большую часть воеводства, могли только католики[29].
Министр внутренних дел Польши Б.В. Перацкий, ликвидированный ОУН в ответ на действия против Организации украинских националистов в Западной Украине, так самодовольно заявлял американскому журналисту: «Дайте мне 10 лет и вы на этих землях днем с огнем не найдете ни одного белоруса и ни одного украинца».
На жалобы о закрытии белорусских школ министр образования Скульский отвечал: «Заверяю вас, что через 10 лет в Польше даже со свечой не найдете ни одного белоруса»[30].
Министр иностранных дел Польши полковник Бек в беседе с корреспондентом французской газеты «Пти паризьен» и вовсе признал белорусов за отсталых дикарей:
«Мы закрываем в Западной Беларуси белорусские школы и заменяем их польскими потому, что белорусы вообще отсталый, дикий народ, белорусский язык — язык отсталый, приносящий мало пользы тем, кто им владеет и кто на нем обучается»[31].
Множество из цитат польских чиновников уже после 17 сентября 1939 г. попадет в речи и выступления белорусских политических деятелей. В частности удостоится цитирования самим руководителем Советской Беларуси Пантелеймоном Понамаренко воевода Белостокского воеводства Осташевский. Его докладная записка министру внутренних дел Польши от 23 июля 1939 г. попадет в Совнарком БССР. В 1940 г. Пономаренко для своей программной речи из этой записки белостокского воеводы возьмет красноречивую цитату оттуда (См. выше) [32].


Из ноты Председателя СНК и НКИД БССР Министру Иностранных Дел Польши Скирмунту, 21 августа 1921 г.:
Правительство Белорусской Республики должно тем не менее считать вышеперечисленные факты и многие другие, которые дошли до его сведения, как нарушение ст. 7 первого параграфа Рижского мира, заключенного с Польшей . Выше­указанный пункт гарантирует лицам белорусской националь­ности, которые находятся в границах Польской Республики, право свободного развития их языка и их культуры. Прави­тельство Белорусской Республики отвергает мысль о том, чтобы оскорбления белорусов в Западной Белоруссии проис­ходили с ведома Правительства Польской Республики, и оно надеется, что Правительство Польской Республики создаст положение, благоприятное развитию языка и белорусской культуры в согласии с 7-м пунктом первого параграфа Мир­ного договора.

В конце 1930-х гг. Институт исследования национальных проблем совместно с Виленским университетом Стефана Батория провел полевые исследования, охватившие почти 200 деревень в Виленском воеводстве. Их цель состояла в изучении национального самосознания жителей. С. Вислоух, проанализировав полученные результаты, пришел к выводу, что расширение знания польского языка среди православных жителей вследствие полной полонизации школы происходило одновременно с ростом белорусского самосознания, сопровождавшимся негативным отношением к польским властям и просоветскими симпатиями [33].
Как же обстояло дело в БССР? Итак, на начало (сентябрь - октябрь) 1938 года в БССР было учтено 6817 школы, предоставивших ЦУНХУ данные о языке обучения. Из них на белорусском 6581 (96,9%) и на русском 219, в них обучалось 952672 (93,3%) и 67083 человек, соответственно. Доля учащихся на русском в 1 — 4 классах составляла 6,3%, в 5 — 7 классах 6,3% и в 8 — 10 классах - 12.1%. К 1 сентября 1940 г., после освобождения, в Западной Белоруссии работало уже 5633 школы. При этом удовлетворялись интересы не только белорусской части населения, но и национальных меньшинств: 74,4% приходилось на школы с белорусским языком обучения; 17,5 - польским; 3,1 - русским; 3,0 - еврейским; 1,1 - литовским, 0,9% - украинским [34].
Медицина в БССР была абсолютно была бесплатна. Западнобелорусскому населению приходилось платить сумасшедшие деньги. Оплата за один день лечения в государственной больнице в Ганцевичах Полесского воеводства составляла в 1934 г. — 4,34 зл., а согласно постановлению президента РП от 22 апреля 1928 г средняя оплата за лечения в больницах Новогрудского воеводства составляла 4 зл. 35 гр., в 1932 г. — 2 зл. 56 гр. Как заметил корреспондент газеты "Млот" в 1925 г. замечал: "Крестьянину необходимо было продать корову, чтобы оплатить себе лесение в местном госпитале". Пребывание больницы расценивалось, как наказание. Ложились в больницу неохотно, а через 2 — 3 дня выписывались, из-за причины невозможности оплаты за медицинские услуги.
В то же время бушевали эпидемии и процветала антисанитария. "Громадное большинство рабочих — писала 9 декабря 1935 года газета "Работник", — занимает помещения, которые нельзя назвать квартирами. Это развалины, избавленные уборных, воды, освещения, и, нередко, даже печей". "На всех фабриках, — писала в феврале 1935 г. газета "Рэха Белостоцкае", — отсутствует вентиляция. На многих фабриках даже нет вешалок, не говоря уже об умывальниках, душевых кабинках и столовых"[35].
Неблагоустроенность городов создавала прямую опасность для их жителей. В Березе полное отсутствие уличного освещения и плохое состояние тротуаров стали причиной падения бургомистра Довнара в 1928 г., приведшего к перелому руки, падение другого заметного общественного деятеля города Кухарского закончилось переломом ноги [36].
В отчете о люстрации органов самоуправления Столинского повета, проведенной воеводской инспекцией в 1933 г., указывалось: «Активность местных властей сводится здесь к выклянчиванию у вышестоящих властей кредитов и дотаций, которые голодающее население не в состоянии вернуть»[37].
Во всей Западной Белоруссии насчитывалось всего 39 родильных коек[38]. Все родильные дома принадлежали частным лицам и предназначались для зажиточных элементов города. На территории Западной Беларуси насчитывалось 2989 больничных коек (против 17200 коек в БССР)[39].
С 1923 по 1939 г. количество врачей в Новогрудском воеводстве увеличилось со 100 до 205, в Полесском – с 67 до 219. При высоких темпах естественного прироста населения увеличение относительных показателей было меньшим: за тот же период количество врачей на 10 тыс. жителей возросло с 1,2 до 1,8 в Новогрудском воеводстве и с 0,8 до 1,7 в Полесском. Для сравнения, в 1913 г. в Гродненской губернии этот показатель составлял 1,1. Одновременно к концу 1930-х гг. по сравнению с довоенным временем уменьшилась доступность стационарного лечения. Если в 1930 г. на 10 тыс. человек в Новогрудском воеводстве приходилось 8 больничных коек, а в Полесском 12, то в 1938 г. – 5,4 и 6,8 соответственно. В 1913 г. в Гродненской губернии на 10 тыс. жителей приходилось 6,9 коек[40]. С 1921 по 1938 гг. количество больничных коек в Новогрудском воеводстве сократилось втрое, в Полесском воеводстве - в 2,5 раза. Если в 1921 г. на 10 тыс. жителей в Новогрудском воеводстве было 16,6 больничных коек и в Полесском — 17,5, то в 1938 г. и было: в Новогрудском — 5,4, в Полесском — 6,85[41]. Число больничных коек в Новогрудском воеводстве сократилось с 704 в 1925 г., до 620 коек в 1928 г., в 1935 г. это число составляло 621 коек, а в 1938 г. — 625 [42].
Показатели развития медицинского обслуживания в восточных воеводствах Польши (см. Даркович А. Л. Городское самоуправление... С. 308):



В докладной записке от 15 декабря 1939 года нарком здравоохранения БССР И.А. Новиков писал:
"На территории Западной Белоруссии было около 3000 больничных коек, или 0,6 на 1000 населения против 3,2 на 1000 населения в БССР, т. е. коэффициент обеспеченности населения больничными койками в БССР в 5 раз выше по сравнению с Западной Белоруссией. На исключительно низком уровне была поставлена профилактическая помощь на селе. Сеть санитарно-противоэпидемических учреждений была весьма маломощная, не было санитарных станций, санбакинститутов, лабораторий и других профилактических учреждений. Медицинская помощь в основном была платной, и широким слоям населения она была недоступна"[43].
Так, согласно данным Наркомздрава БССР, на 17 сентября 1939 г. в медицинских учреждениях Западной Беларуси насчитывалось 802 врача (на 4,7 млн. чел., к слову, это расхождение в цифрах могло быть вызвано, кроме всего прочего, тем, что значительная часть польских врачей с началом нападения Германии была мобилизована в действующую армию[44]).
В 4 томе ''Гісторыі Беларускай ССР'' приводится следующие данные: в 1938 г. в Западной Беларуси было около 1000 врачей, 80 больниц, где насчитывалось 4700 коек[45]) При сравнении областей БССР в конце 1940 года, стоит учитывать, что к концу 1940 года в Западную Белоруссию было направлено множество работников из восточных областей БССР (а так же и с других регионов СССР), так из РСФСР и восточных областей БССР приехало в западные области 150 врачей, 650 фельдшеров и около 3 тыс. медицинских сестер[46].
Что бы сравнить области БССР в 1940 г., мы воспользуемся справочно-статистическими материалами по здравоохранению за 1913, 1932, 1937 и 1940 годы:
Численность врачей, больничных и родильных коек на 10000 чел. по областям БССР в 1940 г.:



В админ.делении на 1957 год:



Библиотеки по областям БССР в 1940 году (в админ.делении на 1957 год):

Этот же показатель, согласно польской статистике, число библиотек по 4 воеводствам, включая Вильно и Белосток:



В 1937 г. в четырех западнобелорусских воеводствах имелось всего 71 киноустановка[47]! В БССР в этом же году работали 979 киноустановки[48]. Ситуация после установления сов.власти:

Сравнение радиофикации в БССР и Западной Белоруссии в 1937 году. БССР опять же впереди: 16,1 радиоточка на 1000, против 12,9 радиоточки в Западной Белоруссии. В абсолютных числах 87,7 тыс. против 67 тыс., соответственно. Но стоит повторить ещё раз, что в число 67 тысяч входят и радиоточки Белостока, Вильно и прилегающих районов, где их количество максимально (ибо радиоточки концентрировались в крупных городах), поэтому среднее значение по Белостокскому и Виленскому воеводствам даже выше, чем в БССР. В Полесском же, и Новогрудском это число меньше в два раза. Поэтому, если исключить эти развитые польские и литовские районы, то среднее значение будет около 10 радиоточек на 1000.

Перейдем сразу к железнодорожной сети. На тот момент это был самый распространенный вид транспорта, на который приходилось более всего грузоперевозок. Поэтому, тем интереснее поглядеть на развитие железнодорожного сообщения в Западной Белоруссии и БССР. Еще в начале 1930-ых у польского правительства существуют планы о расширении железнодорожной сети, строительства новых веток, но мировой кризис выкидывает эти планы на свалку истории (просто не было надобности в железных дорогах, из-за деградации промышленности, а то немногое, что было построено, строилось не для производственных, а для курортных объектов).
В 1930 г. в Варшаве в присутствии президента Польши и членов правительства был утвержден проект строительства железнодорожной ветки Ошмяны-Войганы – Новогрудок-Озерница общей протяженностью 180 километров. В 1931 г. было принято решение построить железную дорогу Беловежа-Новогрудок-Ошмяны. На реализацию данного проекта было запланировано выделить значительные средства-92 млн злотых. Однако данный проект, как и проект строительства железной дороги Слоним-Новогрудок-Молодечно, не был реализован вследствие мирового экономического кризиса. Постепенно изменения в железнодорожной политике польского правительства в отношении белорусских воеводств начали приносить результаты. В 1932 г. была построена 89-километровая ветка: участки Воропаево – Друя и Пружаны-Оранчицы. В 1938 г. - 5-километровая узкоколейка Кобыльник-Купа к Курортному району была проложена и узкоколейка Пеликаны-Чапуканы. В итоге получилось непрерывная линия Индра-Дукшты, объединявшая участки Двинск – Вильнюс и Двинск-Полоцк.[49]

За 20 лет своего господства, капиталисты построили всего одну полноценную железнодорожную ветку - Воропаево – Друя, если не считать узкоколейки.
Плотность дорог с твердым покрытием в западнобелорусских воеводствах (с Вильно и Белостоком) в 1938 году была равна 7,8 на 100 км. кв (6 км на 100 км. кв без Белостокского воеводства) против 8,8 в восточных областях БССР на 1940 год. В целом по Польше в 1938 году было 16,2 км на 100 кв. км)


В 1939 г. численность автомобильного парка БССР общего пользования достигла 1141 единицы, в том числе в ведении облкоммунхоза было 365 машин, или 31,8% общего состава автопарка 12. Кроме того, 20 277 автомобилей обслуживали заводы и фабрики, колхозы и совхозы, учреждения и другие подразделения народного хозяйства. В 1940 году в БССР весь автопарк составлял 23512 единицы. Это более чем половина от автопарка тогдашней Польши! Какой же был автопарк в Западной Белоруссии? Опять возьмём данные из MRS по четырем воеводствам, включая Вильно и Белосток. Всего на 01.01.1939 насчитывалось 2086 автомашин, что составляло 4,0 автомашины на 10 тысяч человек (в том числе, в Белостокском — 462 ед., 4,6 на 10 тыс., в Виленском — 546 и 4,6, в Новогрудском — 420 и 4, в Полесском — 358 и 3,2, соответственно), включая пожарные цистерны, мочалки, трактора, санитарки и т. д.

 Вообще, показатели обеспеченности Советской Белоруссии автотехникой были впечатляющие! В 1910 в Беларуси было только 65 автомобилей, а в 1940 году республика по этому показателю в разы уже превосходила Польшу, Румынию, Японию, которые от нее отставали гораздо больше, чем например, она отставала от Чехословакии. Конечно структура автопарка была совершенно разная, в капиталистических странах значимое количество автомобилей принадлежало собственникам, а доля сельскохозяйственной и производственной техники была ниже. Но это никак нельзя записать в плюсы, как это делают буржуазные апологеты, а скорее наоборот — в минусы капитализма.

Источники:

1. Гісторыя Беларусі у 6 т. Т.5. Беларусь у 1917-1945 гг. / А. Вабішчэвіч і інш.; Рэдкал.: М. Касцюк (гал. рэд.) і інш. Мінск, 2006. С. 459;
2. Даркович А. Л. Городское самоуправление на западнобелорусских землях межвоенной Польши (1919—1939 гг.). Дисс… канд. ист. наук. — М.: Б.и., 2016. — С. 238 — 239;
3. Там же, стр. 249;
4. Беларусь и "корейский" вопрос;
5. Виктор Суворов врет! [Потопить «Ледокол»] Верхотуров Д.Н.;
6. Горбунов Г. Воссоединение белорусского народа в едином советском социалистическом государстве. М.:, 1948, с. 77;
7. Там же, стр. 82;
8. Экономические процессы в Западной Беларуси(1921 - 1939 гг) Гецевич А. К.;
9. История советского рабочего класса в 6 т.:Рабочий класс СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны, 1938—1945 гг. М., 1984, т. 3, с. 67;
10. Даркович А. Л. Городское самоуправление... С. 245;
11. Там же, стр. 244;
12. Нарысы гiсторыi Беларусi: У 2 ч. Ч.2/ АН Беларусi, Ин-т гiсторыi. – Мн.: Беларусь, 1995. – с.115;
13. Источник: РГАСПИ Ф.17, Оп.121, Д.98, Л. 47 - 48., Цит. по ЦК РКП(б) – ВКП(б) и национальный вопрос: сб. док. в 2 т. Т. 2 - стр. 627;
14. Гісторыя Беларусі у 6 т. Т.5... С. 304;
15. Великая Отечественная война советского народа (в контексте Второй мировой войны). А. А. Коваленя, Н. С. Сташкевич, Издательский центр БГУ, Мн., 2004, стр. 30;
16. Гісторыя Беларусі у 6 т. Т.5... стр. 423;
17. Деятельность Коммунистической партии Белоруссии по осуществлению культурной революции в республике (1919— 1937 гг.).— Мн., 1961, cтр. 98;
18. Исторические связи и дружба народов СССР: сборник научных трудов, 1983, стр. 145;
19. По MRS;
20. Расчет;
21. Горбунов Г. Воссоединение... с. 105;
22. MRS 1939, s. 319; Западная Белоруссия. Статистический справочник. Мн., 1939, стр. 136;
23. ГАБО Ф. 1. Оп. 8. Д. 1091. Л. 8. Протокол конференции командующих округовкорпусов и воевод северо-восточных земель, состоявшейся в Гродно 24 апреля 1937 г. Цит. по: Даркович А. Л. Городское самоуправление... С. 61;
24. ГАОО ГО, ф.6195, оп.1, д.28, л.16;
25. Даркович А. Л. Городское самоуправление... С. 75;
26. ГАОО ГО, ф.6195, оп.1, д.28, л.7-8;
27. Польша — Беларусь (1921−1953). Сборник документов и материалов. — Минск, 2012., c. 154;
28. Даркович А. Л. Городское самоуправление... С. 233;
29. ГАБО. Ф. 1. Оп. 10. Д. 2305. Л. 22. Секретный протокол конференцииначальников общественно-политических отделов воеводских управ повопросам религиозной политики в восточных воеводствах. Варшава. 14 февраля 1939 г, Цит. по: Даркович А. Л. Городское самоуправление... С. 57;
30. Горбунов Г. Воссоединение... с. 108;
31. Там же, стр. 106 - 107;
32. Панамарэнка П. Уз’еднанне беларускага народа // Партыйнае будаўніцтва № 2, 1940;
33. Даркович А. Л. Городское самоуправление... С. 60;
34. Культурное строительство СССР — М., Л., 1940 — стр. 73; Жарина Л. В. Белорусизация в западных областях Белоруссии в 1939-1941 гг;
35. Матэрыяльны дабрабыт насельніцтва мястэчак Заходняй Беларусі ў 1921―1939 гг. //  Г. С. Вайцешчык;
36. Express Poleski. 1928. 27 grudnia. № 358. S. 4;
37. ГАБО. Ф. 1. Оп. 8. Д. 347. Л. 3. Цит. по: Даркович А. Л. Городское самоуправление... С. 189;
38. Белорусская ССР. Очерки экономической географии. Мн., 195, стр. 97;
39. Доўнар, Т.І. Уз’яднанне Заходняй Беларусі з Беларускай ССР / Т.І. Доўнар // Юстыцыя Беларусі. – 2009. – № 4;
40. Даркович А. Л. Городское самоуправление... С. 227 — 228;
41. Rocznik statystyczny Rz. P. 1920/21, czesc II, str. 297; MRS, 1939, str. 296;
42. E. M. Tiszczenko Ochrona zdrowia w dzisiejszej Zachodniej Białorusi w okresie miedzywojennym (1921-1939); MRS, 1939, str. 296;
43. Несвядомая история Белой Руси, М., 2017, стр. 306;
44. Кадровая политика Наркомздрава БССР в западных областях республики (сентябрь 1939 ― июнь 1941 гг.) / Д. М. Толочко;
45. Гісторыя Беларускай ССР: у 5 т. – Мн, 1975. – Т. 4., стр. 107;
46. История БССР.— Мн.: Изд-во АН БССР, 1961. Т. 2, стр. 412;
47. MRS 1939, s. 347;
48. Стат.динамич.ряды;
49. Транспарт і шляхі зносін у Заходняй Беларусі (1921-1939 гг.) /А.К. Гецэвіч.
Tags: mrs, Польша, безработица, геноцид, голод, капитализм, крэсы, свядомые
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment